Двое «послов» почувствовали себя неуютно. — Во обнаглели козлы! — думали они. — Если б не этот бык, вы бы сейчас перед нами все раком стояли! Ладно, придется потерпеть. Потом поквитаемся за все...

— Слушьте, пацаны. Мы тут, конечно, были неправы. Приставали к вам. — Каждое сказанное слово жгло язык Шаркову. Какой позор! — Вы уж извините нас. Мы не хотели. Это все Индюк. Он нас заставлял. Мы больше вообще никогда... Давайте мир?

Он, а вслед за ним и Данилин, протянули свои ладони. Их собеседники даже не шелохнулись. Руки повисли в воздухе. Шарков растерялся, затем обратился к Ампилову. Тот, как самый крупный в четверке, был у них вроде как за старшего.

— Витек, давай мир?

Тот запрокинул голову кверху и зло расхохотался.

— Не, пацаны, вы слыхали? Он меня по ИМЕНИ назвал! Он знает как меня зовут!

«Индюшата» поняли, что ничего здесь не добьются. Они встали.

— Ладно, только как бы вы потом не пожалели... — И пошли к выходу. За их спиной гоготали злобные бибигоны.

— Не, вы слыхали, они нам угрожают?! Санек, запиши, что они нам угрожали! ...

Индин с двумя оставшимися друзьями сидели в своем углу и с надеждой ждали исхода переговоров. Они молчали, лишь изредка обмениваясь короткими фразами. Увидев возвращающихся парламентеров, Вадя встал со стула.

— Ну что?

Шарков сжал губы и молча покачал головой.

Глава 10

Приближалось время отбоя. В коридорах спального корпуса для мальчиков царила веселая беготня. Разгоряченные после вечернего гуляния пацаны никак не хотели укладываться в кровати. Малыши с хохотом скакали взад и вперед, на верхних этажах играли в «трясучку», боролись, травили анекдоты. Нина Федоровна (Нин-Фа) как угорелая носилась по этажам, призывая ребят к порядку.

В умывалке несколько старшаков зажали двоих шестиклашек, Смирнова и Кадина. Они уже успели показать им «Москву» и теперь уговаривали «подписаться» на новый фокус.